Почему страны Залива не против вступить в войну с Ираном. Монархии опасаются поспешного перемирия и настаивают на военном давлении на Тегеран
Арабские монархии настороженно относятся к возможным переговорам США и Ирана, а отдельные страны региона и вовсе взвешивают возможность присоединиться к американским и израильским ударам. Подробнее — в статье РБК
Фото: U.S. Navy / Getty Images
Почему страны Залива настороженно относятся к переговорам США и Ирана
26 марта The Washington Post сообщила, что арабские монархии Персидского залива опасаются «поспешного» дипломатического урегулирования конфликта с Ираном. По данным издания, если на раннем этапе войны часть региональных элит допускала, что иранское руководство может серьезно ослабеть, то отсутствие быстрых результатов американо-израильской кампании скорректировало эти ожидания. Сегодня приоритетом становится не смена режима, а принуждение страны к изменению политики под военным давлением.
Источники издания отмечают, что Саудовская Аравия и Объединенные Арабские Эмираты (ОАЭ) выступают за «решительное» завершение конфликта дипломатическими или военными средствами. В случае отказа Тегерана от серьезных ограничений ракетной, беспилотной и ядерной программ Эр-Рияд и Абу-Даби, по словам источников, допускают продолжение и даже усиление военной кампании. «Я ни разу не слышал фразу «давайте доведем дело до конца», но именно таков настрой», — заявил изданию неназванный европейский чиновник, взаимодействующий с монархиями Персидского залива.
По данным WP, Катар, Кувейт и Бахрейн разделяют эту позицию, а Оман выступает за деэскалацию и дипломатическое урегулирование (Маскат выступал посредником в ядерных переговорах между США и Ираном, предшествовавших войне, и, по информации CNN, наряду с Пакистаном, Турцией и Египтом пытается содействовать предотвращению огня).
В первые часы совместной операции США и Израиля ударам иранских ракет и беспилотников подверглись страны Персидского залива. Поначалу Тегеран наносил удары по американским объектам в регионе, однако вскоре переключился на коммерческие суда и энергетическую инфраструктуру соседних государств. 1 марта у побережья Омана были атакованы два танкера, находившихся в санкционном списке США; один член экипажа погиб. На следующий день иранские беспилотники нанесли удары по нефтеперерабатывающему заводу Saudi Aramco в Рас-Тануре, а также по объектам QatarEnergy в Рас-Лаффане и Месаиде. После атаки на катарские предприятия производство сжиженного природного газа было остановлено, а на долю Катара приходится около 20% мирового рынка СПГ. 5 марта иранская ракета поразила НПЗ компании Bapco Energies в Бахрейне.
18 марта Иран обвинил Израиль в атаке на газовое месторождение Южный Парс и нанес удары по саудовским и катарским нефтегазовым объектам, в том числе повторные — по комплексам QatarEnergy в Рас-Лаффане. Глава компании, министр энергетики Катара Саад Шерида Аль Кааби сообщил Reuters, что в результате было повреждено около 17% мощностей по производству сжиженного природного газа в стране, а их восстановление займет до пяти лет. На следующий день, 19 марта, Иран атаковал нефтеперерабатывающий завод Эль-Ахмади в Кувейте, принадлежащий Кувейтской нефтяной корпорации.
На фоне продолжающихся ударов наибольшую обеспокоенность в странах Персидского залива вызывает будущее иранских запасов ракет и дронов, которые использовались для атак на их инфраструктуру. По данным CNN, саудовские власти настаивают, чтобы к моменту завершения конфликта этот арсенал был сведен к минимуму. The New York Times сообщила, что наследный принц и фактический лидер Саудовской Аравии Мухаммед бен Сальман на протяжении предшествующей недели убеждал президента США Дональда Трампа продолжать бомбардировки, подчеркивая, что Иран представляет долгосрочную угрозу всему региону, которая может быть полностью устранена только в случае смены режима.
В ОАЭ также открыто заявляют, что не готовы мириться с сохранением ситуации. «Перед лицом иранской агрессии <...> наша мысль не ограничивается прекращением огня. Она устремлена к решениям, которые обеспечат устойчивую безопасность в Персидском заливе, обуздают ядерную угрозу, ракетные и беспилотные программы, а также хулиганские выходки в проливах, — написал советник президента ОАЭ Анвар Гаргаш в соцсети X. — Невозможно, чтобы агрессия превратилась в перманентное состояние угрозы».
На сайте Белого дома названы четыре цели операции «Эпическая ярость», начатой 28 февраля: уничтожение ракетного арсенала Ирана, подрыв его военно-морских сил, разрыв связей с региональными прокси и недопущение создания ядерного оружия. Администрация США упоминала и более амбициозные цели — от смены режима до полной капитуляции Ирана.
В своем посте в Truth Social от 21 марта Трамп вновь перечислил четыре исходные цели операции, добавив к ним еще одну — «обеспечение защиты наших союзников на Ближнем Востоке на высочайшем уровне, включая Израиль, Саудовскую Аравию, Катар, Объединенные Арабские Эмираты, Бахрейн, Кувейт и другие страны». В плане завершения конфликта из 15 пунктов, которые США передали Ирану, по данным Bloomberg, содержатся положения об ограничении количества и дальности действия баллистических ракет Исламской республики, а также об ограничении их применения исключительно самообороной.
Программный менеджер Российского совета по международным делам Иван Бочаров заявил в комментарии РБК, что текущий кризис подорвал доверие аравийских монархий к существующим гарантиям безопасности. Наличие американских баз в регионе, формально сдерживающих возможность крупномасштабного вторжения, не спасло эти государства ни от ракетных обстрелов, ни от беспилотников. В этих условиях страны Залива опасаются остаться один на один с Тегераном, поэтому для них критически важно, чтобы в любом будущем соглашении их безопасность была гарантирована, а Иран взял на себя обязательство не наносить удары по их территории. «Но они [страны Персидского залива], судя по всему, не очень верят в соблюдение договоренностей, в том числе на фоне общего кризиса международного права, и поэтому чувствуют себя уязвимыми», — отметил Бочаров.
Руководитель Группы изучения общих проблем региона Центра ближневосточных исследований ИМЭМО РАН Николай Сурков напоминает, что для стран Персидского залива темы региональной экспансии Ирана, его ракетной и беспилотной программ всегда были не менее важны, чем ядерная проблематика. «Для них важно, чтобы Иран прекратил поддержку прокси-группировок и расширение своего влияния в регионе. Скорее всего, в долгосрочной перспективе они продолжат настаивать на этом, предлагая взамен нормализацию отношений, экономическое сотрудничество, инвестиции и тому подобное», — предположил Сурков в комментарии РБК.
Оба эксперта сходятся на том, что для стран Залива будет неприемлема любая форма контроля Ирана над Ормузским проливом, будь то де-факто разрешительный режим или взимание платы за проход. Свобода судоходства напрямую связана с экономическим благополучием монархий, которые зависят от беспрепятственного экспорта и импорта, в первую очередь нефти, и переход к Ирану контроля над проливом повлечет для них серьезные экономические и политические издержки.
После начала операции США и Израиля против Ирана 28 февраля в Тегеране объявили о прекращении судоходства в Ормузском проливе, через который проходят до 20% мировой нефти и более 30% СПГ. Некоторые суда при попытке прохода были атакованы иранскими силами. 22 марта в Тегеране заявили, что начали взимать с некоторых судов $2 млн за проход через пролив. По данным The Wall Street Journal, одно из иранских условий прекращения огня — создание «нового порядка» в Ормузском проливе, который позволит Ирану взимать плату за прохождение через него по аналогии с Суэцким каналом.
Могут ли арабские монархии вступить в конфликт
24 марта агентство Bloomberg сообщило со ссылкой на источники, что монархии Залива, прежде всего Саудовская Аравия и ОАЭ, рассматривают вариант присоединения к операции США и Израиля против Ирана. Однако они готовы пойти на это лишь в случае, если Тегеран реализует свои угрозы нанести удары по их критической инфраструктуре, в первую очередь объектам водо- и электроснабжения.
За день до этого WSJ также написала, что союзники США в регионе все больше склоняются к вступлению в противостояние и уже сделали конкретные шаги в этом направлении. По данным издания, Саудовская Аравия разрешила американским военным использовать авиабазу имени короля Фахда, а ОАЭ закрывают иранские организации на своей территории и готовятся заморозить иранские активы на миллиарды долларов. Собеседники WSJ утверждают, что наследный принц Саудовской Аравии близок к решению присоединиться к конфликту, а один из источников издания и вовсе сказал, что это лишь вопрос времени.
Публично в странах региона также все более прямо говорят о готовности к ответным действиям. 19 марта глава МИДа Саудовской Аравии принц Фейсал бен Фархан Аль Сауд заявил журналистам, что в Эр-Рияде видят признаки тщательной подготовки иранских ударов по объектам королевства и соседних стран. Министр воздержался от публичного обозначения «красных линий», которые могли бы спровоцировать военный ответ, однако заметил, что возможности Саудовской Аравии и ее партнеров значительны: «Любая уверенность в том, что страны Залива не способны на ответные действия, была бы просчетом. <...> У них есть очень серьезные средства и потенциал, которые они могли бы задействовать, если бы приняли такое решение». Терпение Саудовской Аравии «не безгранично», заявил принц, хотя конкретные сроки возможного ответа раскрывать не стал: «Есть ли у них [иранцев] день, два, неделя? Я не намерен раскрывать это».
25 марта группа арабских государств — Саудовская Аравия, Кувейт, ОАЭ, Бахрейн, Катар и Иордания — выпустила совместное заявление с осуждением атак, совершаемых проиранскими группировками с территории Ирака. Кроме того, они подтвердили свое «полное и неотъемлемое право на самооборону» и заявили о готовности принимать «все необходимые меры для сохранения своего суверенитета, безопасности и стабильности».
Николай Сурков подчеркнул, что заявления арабских монархий Залива о готовности к самообороне следует расценивать прежде всего как сигнал Тегерану, что их терпение на пределе. Эксперт напомнил, что государства региона старательно уклонялись от участия в конфликте, рассчитывая изменить поведение Ирана экономическими мерами, а не военной силой. «Вступление Саудовской Аравии и/или ОАЭ в войну мало что поменяет на поле боя, поскольку их военные возможности ограничены, но это будет политическим подспорьем для Трампа и [премьер-министра Израиля Биньямина] Нетаньяху», — отметил он.
Бочаров же считает, что публикации о возможной готовности арабских монархий присоединиться к конфликту — это попытка подтолкнуть Иран к дипломатическому процессу. «Суть [сигнала] сводится к тому, что монархии Залива пока терпят, но их терпение может быть небесконечным», — отмечает эксперт. Он предполагает, что таким образом страны региона могут указать Тегерану на необходимость пересмотреть наиболее жесткие пункты переговорной позиции.
По данным WSJ, помимо требования установить «новый порядок» в Ормузском проливе, Иран настаивает на снятии всех санкций, предоставлении гарантий невозобновления боевых действий и прекращения ударов Израиля по ливанской «Хезболле», а также на сохранении своей ядерной программы и отказа США от попыток ее ограничить.
По оценке Суркова, всех соседей Ирана, за исключением Израиля, устроил бы ослабленный Иран, который был бы занят восстановлением экономики и решением внутренних проблем. «Однако такой сценарий сейчас маловероятен. Если не случится полный военный разгром Ирана, то для устойчивого перемирия потребуются серьезные уступки со стороны Трампа. При таком развитии событий Тегеран докажет, что способен противостоять США и Израилю, и его региональный вес, скорее всего, заметно вырастет», — резюмировал эксперт.
