Музыка как способ отрефлексировать боль, а не сбежать от нее

В 2025 году команда исследователей из Венского университета опубликовала анализ всех песен, которые попадали в чарты US Billboard с 1973 по 2023 год. Ученых интересовало, как изменились тексты популярной музыки: они оценивали общий эмоциональный тон композиций и тематику текстов. Оказалось, что последние несколько лет артисты все чаще поют о внутреннем напряжении: тревоге, стрессе, абьюзе, проблемах в коммуникации. Чем ближе к 2020-м, тем больше психологизированных терминов в популярных песнях.

Авторы отмечают, что поп-музыка является своего рода «зеркалом психологизации повседневной жизни»: слова «депрессия», «стресс», «токсичность» вышли за рамки профессионального языка и превратились в привычные маркеры опыта для людей самых разных профессий. Это объясняет, почему сегодня так востребована меланхоличная музыка: слушатели выбирают треки, в которых их состояния не зашифрованы в метафорах, а названы напрямую.

«Такая музыка не только усиливает переживания, но и помогает структурировать их, отрефлексировать и найти выход. Именно за этим, по сути, и приходят в психотерапию», — объясняют авторы исследования.

Не безумный маньяк, а житель мегаполиса: зритель хочет видеть реальных людей на экране

Одно из ключевых изменений последних лет — фильмов и сериалов про «безумцев» и героев, «не таких как все», становится все меньше. Теперь представители киноиндустрии фокусируются на проблемах, которые реально волнуют жителей современных мегаполисов: одиночество, фоновая тревога, депрессия, кризисы, проблемы с семьей и в отношениях.

Характерный пример — нашумевший сериал «13 причин почему». Он стал настолько заметным культурным событием, что лег в основу ряда научных работ. В одной из них группа исследователей проанализировала, почему такое меланхоличное телешоу не только не отменили за романтизацию ментальных расстройств и суицида, а, наоборот, рекомендовали к просмотру взрослым и подросткам как повод для разговора.

Вероятно, дело в том, что проект поднимает ряд ранее табуированных тем (от буллинга до сексуального насилия), о которых многие не решаются говорить. На примере известного телеперсонажа обсуждать эти темы оказывается проще: смотреть на чужую историю менее страшно, чем сразу говорить о себе. Исследователи отмечают, что после выхода сериала во многих школах США усилилось внимание к профилактике травли, а подростки стали более чувствительны к «странным» и закрытым одноклассникам.

«Этот кейс хорошо иллюстрирует, почему люди ищут психологию в поп‑культуре. Для многих проще обсудить свои расстройства на примере известного персонажа. Сериал, песня или герой фильма становятся своего рода «переходным объектом», через который можно проговорить темы, которые тебя реально тревожат», — пишут авторы исследования.

Мы то, что мы читаем: зачем ученые насильно заставляют потреблять позитивный контент

Ученые из Университетского колледжа Лондона и Массачусетского технологического института подсчитали, что в среднем человек проводит онлайн, включая соцсети, около 6,5 часов в день. Возник вопрос: «Отражает ли наше психическое состояние то, что мы читаем и смотрим, или наоборот — контент начинает это состояние формировать?»

Чтобы ответить на него, исследователи собрали данные 1145 участников. Добровольцы делились реальной историей посещения сайтов и заполняли опросники о настроении, уровне тревоги и депрессивных симптомов до и после сессий веб‑серфинга. Каждой странице, которую они открывали, алгоритмы присваивали оценку эмоциональной валентности: насколько текст негативен или позитивен, сколько в нем страха, грусти или, наоборот, радости и спокойствия. Это позволило увидеть, к какому контенту человек тянется в разных состояниях и чем это заканчивается для его самочувствия.

Люди с более выраженными признаками тревоги и депрессии заметно чаще выбирали для чтения негативные материалы: новости о кризисах, тексты с тревожной, мрачной окраской, истории о чужих проблемах. После таких сессий их настроение ухудшалось, а в следующем цикле свободного серфинга они снова возвращались к похожему контенту. Авторы показывают: это не только отражение внутреннего состояния — сам выбор материалов дополнительно смещает состояние в сторону ухудшения.

Далее участникам частично «подкручивали» ленту: им предлагали более нейтральный или позитивный контент вместо привычного потока тревожных новостей. Оказалось, что такая корректировка приводила к заметным улучшениям: уровень тревоги снижался, а настроение становилось лучше у большинства испытуемых.

Ученые сделали два вывода:

1. Мы не случайно так часто оказываемся в психологизированном и тревожном контенте — внутренний стресс буквально настраивает фильтр внимания на темы выгорания, токсичности, кризисов и депрессии.
2. Этот контент, будь то статья про выгорание, длинный пост о токсичных отношениях или разбор сериала с точки зрения психологии, не только дает язык для описания собственных переживаний, но и способен усиливать их.

Поп‑культура постепенно превращается в пространство, где человек одновременно ищет подтверждение своим чувствам («Значит, не только у меня все так плохо») и подсознательно подкармливает собственную тревогу. Психологизированный контент становится способом хоть как‑то отрефлексировать внутреннее напряжение.