Apple запустила функцию State of Mind в приложении Health App, которая позволяет пользователям ежедневно отслеживать свое настроение, еще в 2023 году. Для маленьких детей выпускают игры, подобные Emotions Coin Drop, которые учат их осознавать эмоции. В популярном мультфильме «Головоломка» чувства — центральная тема. Кажется, что все информационное пространство пытается убедить нас в том, что отслеживать и понимать свои эмоции — это необходимость.

Однако некоторые исследования показывают, что пристальное внимание к своей внутренней жизни может быть не таким уж полезным. Более того, чрезмерная озабоченность собственным счастьем может привести к обратному эффекту, говорится в отчете Американской ассоциации психологов, опубликованном в августе 2024 года в журнале Emotion.

По словам авторов исследования, люди, которые постоянно размышляют о собственном счастье, начинают думать, что недостаточно счастливы. Такой разрыв между желаемым и реальным уровнем счастья приводит к негативным эмоциям по поводу собственных чувств (так называемым метаэмоциям), которые, в свою очередь, могут быть весьма разрушительными.

Почему зацикленность на эмоциях вредит

Участники исследования Американской ассоциации психологов, которые уделяли пристальное внимание своему счастью, чувствовали себя хуже, были менее удовлетворены жизнью и имели больше депрессивных симптомов, чем те, кто не был столь помешан на своих ощущениях. Другими словами, постоянная оценка своего настроения непроизвольно вызывала у людей стресс, дискомфорт и негативные эмоции.

Эксперты сталкиваются с похожими ситуациями в собственной практике. «У меня была пациентка, которая постоянно спрашивала себя, действительно ли она счастлива. Даже получив повышение, она не могла полноценно порадоваться — ее вопросы к самой себе заставляли ее сомневаться в эмоциях, которые она испытывала», — пишет в своей статье клинический психолог и автор книги «Больше силы в каждом дне» Саманта Бордман.

Еще в 1990-х годах американские ученые Алан Свинкелс и Трейкси А. Джулиано обнаружили, что постоянный мониторинг собственных чувств контрпродуктивен и может приводить к навязчивым мыслям. По их словам, те, кто чрезмерно озабочен своим настроением, похожи на людей с ипохондрией, которые часто ошибаются в оценке своего здоровья из-за постоянной тревоги и неуверенности в причинах недомогания.

«Точно так же люди, которые постоянно отслеживают свои чувства, могут неверно интерпретировать их из-за чрезмерной погруженности в свой внутренний мир», — говорится в исследовании, опубликованном в журнале Personality and Social Psychology Bulletin.

По словам экспертов, зацикленность на эмоциях зачастую мешает в жизни. «Эмоции могут реагировать на чрезмерное внимание к ним. Постоянный фокус на чувствах может увеличить эмоциональный стресс», — говорит руководитель лаборатории культуры и эмоций Джорджтаунского университета Юлия Ченцова-Даттон.

Кроме того, на основании эмоций нельзя строить выводы о том, правильно ли мы живем, поскольку они переменчивы и ими легко манипулировать. «Но именно это мы и делаем. Например, постоянно спрашиваем своих детей, понравилось ли им мороженое, весело ли им на прогулке в парке, хорошо ли они провели день в школе, — объясняет Ченцова-Даттон. — Мы просим детей непрерывно исследовать, как они себя чувствуют. По сути, мы говорим им, что эмоции — эти на самом деле не очень точные сигналы — всегда нужно отслеживать. И что на их основе надо строить свое поведение».

Специалисты также отмечают, что чрезмерная зацикленность на ощущениях может влиять на работоспособность и самоконтроль. «Ориентация на состояние мешает добиваться успеха, — утверждает психиатр и эксперт по расстройствам настроения из берлинской клиники «Шарите» Майкл Линден. — Ни один тренер не просит своих игроков сосредоточиться на чувствах во время игры — гораздо важнее сконцентрироваться на действиях, которые нужно предпринять».

В чем вред самодиагностики

Некоторые люди идут дальше и сами ставят себе диагнозы — от тревожности и депрессии до синдрома дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ) и обсессивно-компульсивного расстройства (ОКР).

Во многом это связано с тем, что психические проблемы стали популярной темой в соцсетях. Все больше инфлюенсеров, блогеров и простых пользователей делятся личным опытом в психотерапии или рассказывают факты о ментальном здоровье.

«С одной стороны, социальные платформы делают благое дело — повышают общую осведомленность о психическом здоровье и уменьшают стигматизацию, дают возможность людям обсудить свои трудности и переживания, — говорит нейропсихолог Дженнифер Катценштейн. — Но люди могут перекладывать на себя чужой опыт и ошибочно определять у себя наличие различных расстройств. Например, когда блогер с диагностированным аутизмом рассказывает о своих трудностях в общении с окружающими, подписчик может поспешно заключить, что у него также есть аутизм, основываясь на этой ограниченной информации».

Иногда такая поверхностная диагностика превращается в «навешивание ярлыков». «Нередко можно услышать, как кто-то называет бывшего партнера абьюзером или нарциссом. Или вспоминает неприятный опыт из прошлого, называя его «детской травмой», — пишет в своей статье клинический супервизор Джессика А. Харамильо.

Некоторые люди ставят себе диагнозы в попытках оправдать некорректное или неприемлемое поведение. «[Они] просто не хотят брать ответственность за свои действия. Но необходимо помнить, что даже наличие реальных психических расстройств — не оправдание для причинения вреда или дискомфорта окружающим», — отмечает Харамильо.

Кроме того, информация о ментальном здоровье в соцсетях зачастую бывает ошибочной. Один анализ показал, что 83% роликов, распространяемых в интернете, содержат недостоверные или вводящие в заблуждение факты, большинство из которых основано на личном опыте авторов, а не на проверенных научных данных.

«Важно помнить, что с помощью самодиагностики нельзя стопроцентно исключить или подтвердить заболевание. Если возникли сомнения — нужно обращаться за профессиональной помощью», — подчеркивает Харамильо.

Когда вредит терапия

Но даже люди, решившие пойти в терапию, чтобы справиться со своими чувствами, могут столкнуться с обратным эффектом. Исследование, проведенное кафедрой клинической психологии Университета Восточной Англии, показало, что во время лечения 12% пациентов с посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР) сталкиваются с ретравматизацией — повторным переживанием травмирующего опыта, который усугубляет симптомы заболевания.

«В процессе терапии клиентов просят исследовать свои болезненные воспоминания и чувства. Иногда это вызывает у них ощущение, будто они снова возвращаются к ужасному событию из своего прошлого. Ретравматизация во время лечения может создать замкнутый круг и затормозить выздоровление», — пишет клинический психолог и президент Ассоциации психологов Канзас-Сити Дженнифер Сутон.

Другая проблема заключается в том, что у некоторых людей буквально развивается зависимость от психотерапии. Они продолжают посещать сеансы даже тогда, когда в этом нет реальной необходимости. Вместо того, чтобы использовать полученные навыки и инструменты для самостоятельного решения проблем, они полагаются на постоянную поддержку терапевта.

«Современное общество поощряет длительную психотерапию даже в случаях, когда человек чувствует себя хорошо и не имеет явных психологических проблем. Я видел это на примере своих друзей, которые здоровы, но считают, что посещение терапевта — это что-то вроде занятий физкультурой. Проблема в том, что некоторые подходы просто не рассчитаны на длительный срок», — пишет профессор клинической психиатрии и директор клиники психофармакологии при Медицинском колледже Вейла Корнелла Ричард А. Фридман.

По его словам, психотерапевтические подходы бывают разными, но преследуют общую цель — помочь клиенту достичь такого уровня психического благополучия, при котором он сможет самостоятельно справляться с жизненными трудностями.

К краткосрочным методам относятся когнитивно-поведенческая терапия (КПТ) и диалектическая поведенческая терапия (ДПТ). Они рассчитаны на короткий курс, который длится менее года, и направлены решение конкретной проблемы (например, депрессивного настроения или социальной тревоги).

Некоторые подходы, такие как психодинамическая терапия и психоанализ, рассчитаны на несколько лет. Цель этих методов лечения более амбициозна, чем облегчение симптомов, — они направлены на выявление бессознательных причин страданий клиента и изменение его характера. Но работа даже в таких подходах не может длиться бесконечно.

«Разговорная терапия при отсутствии острых симптомов может быть вредна. Вы буквально платите, чтобы поговорить о своих чувствах. И в этих условиях возникает чрезмерная сосредоточенность на себе, которая может усилить вашу тревогу, — пишет Фридман. — Один мой друг ходил на еженедельные приемы к психотерапевту в детстве. Он был счастливым и энергичным ребенком, но его родители были убеждены, что если он будет лучше понимать свой внутренний мир, то сможет пройти любые невзгоды, возникающие на пути. Мой друг вырос и стал успешным. Но при этом очень тревожным и невротичным».

По словам профессора, нет никаких клинических доказательств, подтверждающих пользу такого рода «профилактической» психотерапии. «Если симптомы клиента не влияют на его повседневную жизнь, возможно, ему лучше проводить меньше времени в кабинете психотерапевта и больше общаться с друзьями, заниматься хобби или волонтерской деятельностью», — советует он.

Но это не значит, что нужно отказываться от профессиональной помощи. В некоторых случаях — например, при глубокой депрессии, биполярном расстройстве и многих других состояниях — регулярная терапия и поддержка специалиста могут быть крайне необходимы.

«Мое эмпирическое правило гласит: грамотная терапия снимает или уменьшает симптомы болезни примерно через полгода. К этому времени вы должны задуматься о перерыве. Лучше начать с временного перерыва: например, можно договориться с терапевтом о повторной встрече через месяц или два для оценки вашего состояния и обсуждения дальнейших шагов. Важно помнить, что даже завершив лечение, вы всегда можете вернуться, если почувствуете себя хуже или столкнетесь с новыми трудностями», — пишет Фридман.