В лобби-баре московского отеля Marriott на Петровке было немноголюдно, апрель, наконец, порадовал теплым вечером, и посетители не задерживались. За столом с Владимиром Кехманом сидели девушка-переводчица и элегантный мужчина около 60 лет, говоривший на немецком. О бизнесе речь не шла, обсуждались театральные постановки, иностранец удивлялся — как можно руководить сразу двумя театрами? Случайно оказавшийся в баре корреспондент РБК предпринял последнюю попытку договориться об интервью с бизнесменом, настроившим против себя крупнейшие банки страны. Но услышал, что это «категорически невозможно»: будущее доверенных ему Михайловского театра и Новосибирского театра оперы и балета Кехман уже обсудил на пресс-конференциях, а времени на другие вопросы у него нет.

Если верить кредиторам Кехмана, им тоже пришлось «побегать за ним». Примерно год назад, в марте 2014-го, представитель Банка Москвы ожидал Кехмана на выходе из здания Банкротного суда Лондона, где рассматривалось дело о личном банкротстве бизнесмена, чтобы вручить очередной иск — в соответствии с британскими процессуальными правилами это не могло произойти в самом здании суда. «Кехман и его юристы не покидали здание суда до позднего вечера, пока не сработал сигнал пожарной тревоги, и люди покинули помещения через аварийные выходы, которые открылись автоматически», — рассказывает источник, близкий к кредиторам. После этого поиски юристов Банка Москвы привели их в лондонскую пятизвездочную гостиницу. «Он [Кехман] не покидал свой гостиничный номер, не открывал на стук в дверь, чтобы избежать уведомления об иске. Копию искового заявления удалось вручить только на следующий день», — утверждает собеседник РБК.

Затянувшееся наблюдение

Головная компания бананового бизнеса Кехмана ЗАО «Группа Джей Эф Си» подала заявление о собственном банкротстве в арбитражный суд Санкт-Петербурга и Ленинградской области 20 февраля 2012-го, а 16 марта того же года в компании была введена процедура наблюдения. Временным управляющим назначили Дмитрия Бубнова, кандидатуру которого предложил сам должник. С тех пор прошло больше трех лет, а банки-кредиторы так и не могут добиться перехода на следующую стадию банкротства — к конкурсному производству, говорит представитель Сбербанка.

Согласно реестру кредиторов, составленному три года назад, JFC была должна 12 банкам 18,25 млрд руб. без учета штрафов и пеней, сообщал РБК в ноябре 2012-го. На конец апреля 2015-го ситуация мало изменилась — долг по-прежнему в районе 18 млрд руб., подтверждают банки. Большая часть задолженности — 6,1 млрд руб. — приходится на Сбербанк, второй по величине кредитор — Банк Москвы — пытается вернуть 4,5 млрд руб. Еще 1,7 млрд руб. причитается Промсвязьбанку, 1,55 млрд руб. — банку «Уралсиб», 1,35 млрд руб. — Райффайзенбанку, 1,3 млрд руб. — банку «Санкт-Петербург». Среди должников с недавних пор числятся и структуры самой JFC и Кехмана.

Как следует из материалов арбитражного суда, последнее собрание кредиторов «Группы Джей Эф Си» прошло 28 октября 2014 года. На присутствовавшие организации приходилось «91,241% голосов конкурсных кредиторов». Они посчитали, что восстановление платежеспособности JFC невозможно, и приняли решение об открытии конкурсного производства.

Но уже 5 ноября 2014-го в суд поступило заявление Кехмана о признании недействительным такого решения, об этом же попросил и временный управляющий. По их мнению, кредиторы злоупотребили своими правами, и бизнес JFC еще можно восстановить. Получить комментарий Бубнова не удалось: в возглавляемой им компании «ГСК Аудит» пообещали передать запрос РБК, но ответа не последовало.

Почему Кехман сам выступает кредитором своей же компании? Его требованиябыли внесены в реестрвсередине января 2015-го, сообщал ТАСС. Дело в том, что бизнесмен в 2014 году вместо JFC выплатил из собственных средств небольшую часть долга Сбербанку (26,5 млн руб.),Промсвязьбанку(13,7 млн руб.), банку «Санкт-Петербург» (9,8 млн руб.) и другим кредиторам. Адвокат бизнесмена АлексейКозьяковна заседаниях суда утверждал, чтоКехманпотратил на это совокупно 100 млн руб.

Представитель Сбербанка подтвердил, что незначительная сумма действительно поступила. Это обычная схема, добавляет близкий к кредиторам источник: Кехман выступает поручителем по кредитам и по закону имеет право взять на себя любую часть долга, это позволяет получить статус кредитора и иметь больше влияния на процесс банкротства.

Управляющий партнер юридической компании «Кочерин и партнеры» Владислав Кочерин согласен: после уплаты долга за заемщика поручитель вправе потребовать с него средства в порядке регресса, чем и воспользовался Кехман. «Владельцы разорившихся компаний довольно часто пытаются тем или иным способом заявить свои права как кредиторов, например, перекупив у кого-либо часть долга, чтобы принимать участие во всех мероприятиях и не выпускать ситуацию из рук», — добавляет партнер юридической компании «Деловой фарватер» Сергей Варламов.

Петербургский арбитражный суд 13 января 2015-го отклонил ходатайство Кехмана (копия определения есть у РБК), но бизнесмен подал жалобу в Тринадцатый апелляционный арбитраж. Этот суд 10 апреля принял жалобу к производству (копия решения есть у РБК), разбирательство назначено на 26 мая.

«Если Кехман выиграет апелляцию, то внешний управляющий JFC назначит новое собрание кредиторов, или они проведут собрание самостоятельно — скорее всего, в конце лета. Если проиграет, то начнется конкурсное производство — JFC будет признана банкротом, и кредиторы назначают своего конкурсного управляющего», — объясняет один из кредиторов.

Варламов подчеркивает, что по федеральному закону «О несостоятельности (банкротстве)» внешнее управление вводится на срок до 18 месяцев, но может быть продлено судом по просьбе кредиторов. В общей совокупности процедура наблюдения со всеми продлениями не может тянуться дольше 42 месяцев, то есть 3,5 года, подчеркивает Варламов. Если ориентироваться на дату введения наблюдения в JFC, то есть на 16 марта 2012-го, получается, что до 16 сентября этого года компания должна либо утвердить план погашения долгов со своими кредиторами, либо смириться с банкротством.

Должник обычно предоставляет в суд доказательства того, что предприятие сможет преодолеть финансовые трудности, рассказывает Варламов, судья принимает решение, выслушав позиции временного управляющего и кредиторов, при этом самый большой вес — у мнения управляющего. Если суд все же принимает решение о конкурсном производстве — это конец для компании, управляющий формирует конкурсную массу — за счет продажи имущества должника выплачиваются долги кредиторам. После этого предприятие ликвидируется, осуществлять деятельность ему нельзя.

По словам петербургских знакомых Кехмана, он говорит им, что для него эта история завершится в сентябре.

Почему некогда успешная компания может умереть?

История с бананами

Кехман основал JFC (Joint fruit company) вместе с Сергеем Адоньевым (121-е место в списке Forbes «Богатейшие бизнесмены России», состояние — $0,75 млрд) и Олегом Бойко (61-е место, $1,3 млрд) в 1994 году, через 17 лет она превратилась в крупнейшего импортера бананов и других фруктов в Россию с собственными плантациями в Латинской Америке. Но белая полоса сменилась черной: JFC не справилась с финансовым кризисом и в 2012-м заявила о банкротстве.

Есть несколько версий того, что же все-таки привело JFC к банкротству, включая ошибки руководства на фоне неблагоприятной рыночной конъюнктуры, а также увлечение Кехмана убыточными девелоперскими проектами (см. справку).

Поначалу казалось, что из трех крупнейших импортеров бананов JFC вышла из кризисных 2008–2009 годов с наименьшими потерями, рассказывает закупщик одной из федеральных сетей магазинов. По итогам 2008-го крупнейшей считалась «Санвэй-групп» Шалми Беньяминова, которая, по собственным данным, занимала 15–16% плодово-овощного рынка страны, затем шла JFC с 14–15% и «Сорус» Валерия Линецкого с 10%: все три — петербургские, работали вблизи портов. «Сорус» допустила дефолт по облигациям еще в ноябре 2008-го, позже банки перекрыли компании кредитные линии, и она обанкротилась. Летом 2009-го была признана банкротом и «Санвэй», которую правоохранительные органы заподозрили в подлоге документов при оформлении кредитов.

Благодаря хорошим личным отношениям Кехмана с банкирами, в частности с главой Сбербанка Германом Грефом, у самой JFC тогда «было кредитование и возможности, которых не было у других», добавляет ретейлер. Пресс-служба Сбербанка к моменту публикации статьи не смогла предоставить РБК комментарий Грефа.

«Кехман всегда мог придумать что-то интересное и нестандартное, — рассказывает про бизнесмена его знакомый. — В 90-х он показывал мне первый склад, где хранили бананы, — туда поставили камеру газации для контроля процесса дозревания бананов, которая была чуть ли не самой большой в Европе, выглядела, как космический корабль, — можно было регулировать даже цвет бананов. Он очень прогрессивно ко всему подходил».

«Вероятность роста конкуренции представляется минимальной», — сообщит JFC в одном из отчетов. Сразу после ухода с рынка конкурентов — по результатам первого полугодия 2009 года — рыночная доля JFC составляла уже около 38%; до самого банкротства компании этот показатель находился в районе 40%. Отсутствие соперников позволило JFC увеличить выручку — до 21 млрд руб. в 2009-м, до 21,8 млрд руб. — в 2010-м (оценки Forbes; позже продажи всей группы не публиковались).

По данным аналитической компании Banastat, в феврале прошлого года JFC все еще занимала 8% бананового рынка. Судя по последним документам на сайте Banastat, отгрузки для JFC продолжаются: в ее адрес было отправлено 20 партий бананов в течение марта 2015-го.

В январе представитель Раффайзенбанка говорил в суде, что нынешняя выручка JFC не позволяет погасить долги. Адвокат Козьяков, как передавал ТАСС, возражал, что «разница в объеме активов и пассивов незначительная» — имущество группы оценивается в 17,7 млрд руб. В частности, у JFC есть плантации в Эквадоре и Коста-Рике площадью около 3 тыс. га. Компании, говорит Козьяков, удалось продлить контракты на поставки — еще за полтора года внешнего управления она могла бы выручить около 3 млрд руб.

Сейчас Кехман, отбиваясь от кредиторов, уверяет, что не влияет на деятельность JFC. У его партнеров давно другие интересы: у Адоньева — производство смартфонов Yota Device, у Бойко — игорный холдинг Ritzio International и финансовый бизнес. Бойко через пресс-службу отказался обсуждать бывшего партнера, связаться с Адоньевым не удалось.

В базе СПАРК указаны собственники JFC со ссылкой на ЕГРЮЛ (у Кехмана — 96%, у члена совета директоров Юлии Захаровой — остальное) и «данные компании» (у кипрской Huntleigh investments Ltd — 80,09%, у банка «Санкт-Петербург» — 19,9%). О приобретении банком «Санкт-Петербург» доли в ЗАО «Группа «Джей Эф Си» в октябре 2009 года «Ведомостям» рассказывала Захарова. В пресс-службе банка отказались от комментариев.

По факту мошенничества

Одними проблемами с кредитами история бизнеса Кехмана не ограничилась: вскоре дошло до уголовного дела и обысков.

До кризиса JFC занимала деньги аккуратно — часто через рублевые облигации и евробонды. В отчете головной компании по итогам второго квартала 2011 года отмечается, что в период с октября 2008-го по октябрь 2010-го «с рынка [были] выкуплены практически все облигации». Зато объем банковских кредитов, полученных в основном с 2009 года, превысил на 1 июля 2011-го 11,5 млрд руб., из них почти по 5 млрд руб. предполагалось наступление платежа в течение года.

Впоследствии, как рассказывает общий знакомый основателя JFC и главы Сбербанка, Кехман скажет Грефу: «Герман, ну зачем ты дал мне эти деньги? Вы что, наш баланс не видели? Вы же знали, что мы не вернем».

Кехман обвинял в проблемах гендиректора JFC Андрея Афанасьева и Захарову, которым передал управление бизнесом, когда увлекся театром. У каждого был опцион на 30% в JFC, сообщали «Ведомости» со ссылкой на знакомого Кехмана. Но, как рассказывал газете Афанасьев, все важные решения всегда принимались лично Кехманом.

Кехман непосредственно участвовал в получении кредитов в Сбербанке — он лично подписывал обращение компании с просьбой предоставить кредиты, говорит представитель банка. Источник со стороны Банка Москвы утверждает, что бизнесмен «злоупотребил корпоративной структурой и использовал ее, чтобы скрыть свою ответственность».

В конце 2012 года Следственное управление МВД по Петербургу возбудило уголовное дело по факту мошенничества в JFC (ст. 159 УК РФ). В постановлении от 21 декабря прямо говорится, что дело возбуждено сразу по четырем заявлениям, рассказывает источник со стороны кредиторов: одно заявление направил Северо-Западный банк Сбербанка (28 ноября 2012-го), еще два — «Уралсиб» и Райффайзенбанк, а четвертое подал опять же сам Кехман. Банки были признаны потерпевшими 26 декабря 2012-го.

В сентябре 2014-го пресс-служба Сбербанка заявила, что статус Кехмана, Афанасьева и Захаровой по данному уголовному делу изменился — теперь они привлечены не в качестве свидетелей, а как обвиняемые. Газета «Коммерсантъ» в начале апреля уточнила со ссылкой на свои источники, что расследование находится в завершающей стадии, и дело скоро будет передано в суд. Высокопоставленный федеральный чиновник подтвердил РБК: Кехман — обвиняемый.

В пресс-центре МВД сообщили, что не дают дополнительных комментариев по делу Кехмана. Последний раз официальную информацию по уголовному делу о мошенничестве «группы лиц из числа руководителей и собственников компании JFC» в МВД публиковали 3 апреля. Тогда правоохранители оценили сумму ущерба по делу более чем в 5 млрд руб. «Есть все основания считать, что сумма доказанного ущерба существенно возрастет», — заявили в ведомстве.

Источник РБК в МВД отметил, что в настоящее время проводятся экспертизы и исследования полученных в результате обысков материалов, результатов следует ждать в начале июня. О закрытии дела или передаче его в суд в ближайшее время речи не идет.

Свободен от долгов

Кехман дал понять, что платить не намерен: как и его компания, он подал заявление о личном банкротстве — в Банкротный суд Лондона. В ноябре 2012-го суд признал бизнесмена индивидуальным банкротом. Это должно было продемонстрировать, что у Кехмана действительно ничего нет — ни квартир в Англии, ни спрятанных денег и активов, говорил знакомый бизнесмена «Ведомостям».

В России закон о банкротстве физлиц вступит в силу с 1 июля 2015 года. Кехмана могут признать банкротом и по российским законам, если он сам или его кредиторы подадут соответствующее заявление в суд, говорит Варламов.

Как рассказал РБК источник в одном из банков-кредиторов, поведение Кехмана было воспринято как «наглое нарушение всех приличий». Банки пообещали бизнесмену, что не оставят его в покое. «Мы будем искать активы по всему миру, если понадобится», — говорит «Ведомостям» источник в Сбербанке. «Банк Москвы использует все не запрещенные законом методы по возврату проблемной задолженности», — цитировал «Коммерсантъ» заявление пресс-службы банка.

Вскоре активные действия и начались. В апреле следователи и сотрудники МВД провели выемки документов в связанных с Кехманом организациях. Бизнесмен заявил через Fontanka.ru, что считает происходящее «личным вызовом со стороны Германа Грефа», который «напрямую звонит министру внутренних дел [Владимиру] Колокольцеву». «Ни о каких обысках в принадлежащих мне компаниях речи быть не может по той простой причине, что никакие компании мне не принадлежат. Никакого бизнеса у меня давно нет. Согласно решению английского суда, которое вступило в законную силу, я признан полностью свободным от долгов, которые у меня были. В настоящее время я полностью занят своей профессиональной деятельностью в качестве директора театров», — цитировал Кехмана ТАСС.

«Следственные мероприятия оказались результативными и еще раз подтвердили правильность исследуемых следствием версий, укрепив доказательственную базу», — говорилось в сообщении МВД в начале апреля.

«У Вовы [Владимира Кехмана] раньше со всеми были хорошие отношения, его многие знали, он был частым гостем публичных мероприятий, любил их организовывать, — рассказывает знакомый Кехмана. — И сам Греф был с ним как минимум в приятельских отношениях. Болезненная реакция Грефа связана с тем, что у него были личные отношения с этим человеком, он ему доверял».

Защитник тигров

Несмотря на долги, влиятельных кредиторов и уголовное дело, Кехман продолжает зарабатывать «политические очки», как выразился один из его знакомых.

Бизнесмен сохраняет пост гендиректора Михайловского театра в Петербурге, а в марте 2015-го — в разгар разбирательств по делу JFC — занял такую же должность в Новосибирском театре оперы и балета вместо скандально уволенного Бориса Мездрича. Как ему это удается?

Один из сенаторов рассказал РБК, что несколько месяцев назад «вопрос о том, что Кехман не отдает долги Грефу и [Андрею] Костину [предправления банка ВТБ, контролирующего Банк Москвы], обсуждался на уровне президента» Владимира Путина. По его данным, за бизнесмена заступился пресс-секретарь президента Дмитрий Песков. Кехман якобы объяснил, что он «просто плохой бизнесмен» и потерял деньги без умысла — из-за сложной экономической ситуации, если украл — то докажите. «Реакция с обысками», по словам собеседника РБК, объяснялась тем, что банки обеспокоило стремление Кехмана стать «спикером важной повестки».

Получить подтверждение этой информации в администрации президента не удалось. Песков сообщил РБК, что у Кехмана нет дружеских отношений с Путиным. Зато его самого с бизнесменом действительно связывает дружба, что, впрочем, не имеет и не может иметь какого-либо отношения к долговым обязательствам Кехмана, находящимся в неурегулированном состоянии.

Однако личное знакомство Кехмана с президентом, судя по всему, все-таки было. Еще в мае 2010 года после встречи Путина с творческой интеллигенцией, предварявшей благотворительный вечер в Михайловском театре (именно тогда музыкант Юрий Шевчук узнавал, будет ли разогнан «Марш несогласных» в Петербурге). Как следует из стенограммы встречи, Кехман похвастался Путину, что его JFC занимает 5% мирового рынка бананов. «Хочу сказать, что Владимир Абрамович [Кехман] много сделал для театра — это очевидный факт, — заявил Путин. — Это действительно так, это видно невооруженным взглядом. Так что не мне, а вам спасибо».

Позже, в ноябре того же 2010-го, когда Путин в Константиновском дворце в Петербурге принимал международный «Тигриный форум» (обсуждалось увеличение популяции уссурийского тигра), Кехман выступал на открытии и благодарил президента за заботу о животных. «Если кто-то скажет, что Кехмана поддерживает Путин, это отчасти так, — считает один из петербургских предпринимателей. — Я бывал на нескольких культурных мероприятиях, где был и президент, и Кехман. Например, на вечере, посвященном уссурийскому тигру. Они сидели друг за другом, общались, и вместе уходили».

Восстановление Михайловского театра позволило Кехману снискать благосклонность многих людей из политической элиты страны — в первую очередь бывшего губернатора Петербурга (в 2003–2011 годах), председателя Совета Федерации Валентины Матвиенко, рассказывает знакомый бизнесмена. «Расположение власти — необходимое условие ведения более или менее значимого бизнеса, — считает он. — Я не могу сказать, что Кехман рвался, но, конечно, у него были какие-то связи и контакты. Матвиенко была губернатором, и понятно, что он с ней общался. Были какие-то слухи, что Кехман станет главой комитета по культуре, но ничего не произошло». Получить комментарий Матвиенко не удалось.

«Если говорить о каких-то покровителях Кехмана в высших эшелонах власти, то сложно выделить кого-то одного, — говорит другой приятель бизнесмена. — В нынешней политической элите много выходцев из Петербурга и многие из них были хорошо знакомы с Вовой еще по Питеру и не теряли связь после переезда в Москву. Когда он стал директором Михайловского театра, на его площадке часто устраивались мероприятия с участием высокопоставленных чиновников из правительства и Кремля. Мероприятия с участием Путина проходили неоднократно». Еще один старый знакомый Кехмана, работавший с ним в Петербурге еще в начале бизнес-карьеры, отмечает, что тот «никогда ничего не боялся, был в хорошем смысле наглым, для бизнеса это очень важное качество». «То, какие выражения он позволяет сейчас в отношении того же Грефа, довольно удивительно для знающих его людей. Такие резкие высказывания нетипичны для него. Я могу это объяснить только тем, что он действительно обеспокоен», — заключает собеседник РБК.​

При участии Максима Солопова и Анны Левинской