Шестой день допроса свидетелей по делу Улюкаева. Как это было

На этом мы заканчиваем. Спасибо, что были с нами!

И заседание откладывается до 20 сентября.

Калугин прощается и уходит из зала суда. Прокурор просит отложить заседание в связи с отсутствием других свидетелей.

— Заявление зарегистрировано в 9-м управлении, а вовсе не в управлении «К». Почему? — спрашивает Каштанова.

— Оно передавалось из управления в управление, так случается, — отвечает Калугин.

— А почему оно подписано 27-м числом, а в управление попало позже?

— Это у [главы ФСБ Александра] Бортникова надо спросить. Может быть, оно было у него.\

Каштанова спрашивает, много ли сотрудников работали с протоколом. Калугин говорит, что ему это неизвестно.

Адвокат Бурковская просит Калугина уточнить, чьи подписи стоят под подпиской о недопустимости провокационных действий. «Ну я вижу, что здесь подписи Сечина и Феоктистова», — говорит Калугин. «В каких случаях отбирается такая подписка по вашему опыту?» — уточняет защитник. Свидетель не может ответить.

Каштанова спрашивает, когда Калугину стало известно об этом заявлении. Тот отвечает, что, вероятно, это заявление поступило в управление «К» в конце октября. «И я работал по нему в связи с выполнением должностных обязанностей», — уточняет он.\

Судья удовлетворяет просьбу гособвинения предъявить Калугину заявление о вымогательстве взятки за подписями Сечина и Феоктистова. Калугин подтверждает, что именно оно положило начало оперативной работе.

— Почему в конце документа две подписи, а в середине только одна — Феоктистова? — интересуется Гриднев.

Калугин отвечает, что не знает и что ему важно было лишь наличие самого заявления, которое его управление взяло в работу.\

— В протоколе указано, что следственное действие продолжалось шесть часов — с 17:30 до 23:30. Улюкаев имел право в это время физически перемещаться?» — спрашивает Гриднев.

— Имел, — отвечает Калугин.

— Скажите, а почему Игорь Иванович не участвовал в следственном действии? Как вы вообще выбирали состав лиц, участвующих в осмотре места происшествия? — уточняет Бурковская.

— Ну его не было в машине.

— По фамилии назовите Игоря Ивановича, — просит уже судья. Калугин не очень внятно говорит что-то о том, что не понимает, какой именно Игорь Иванович может иметься в виду.

Прокурор Непорожный просит свидетеля освежить в памяти протокол следственного действия — осмотра места происшествия. Указывает на противоречие: Калугин говорил, что в протокол Улюкаев вносил свои замечания, а в документе их нет.

Гриднев задает вопрос: «Из протокола следует, что Улюкаев сообщил вам, что сумку получил от Сечина и в сумке подарок в виде хорошего вина. Вы давали такие показания?» Судья говорит, что этот вопрос уже был задан, и снимает его.

«Улюкаев внес замечание в протокол относительно помещения сумки в машину. Он пояснил, что не помнит, кто именно помещал сумку в багажник машины», — говорится в показаниях Калугина.

Прокурор Непорожный просит зачитать протокол предварительного следствия, так как в показаниях свидетеля есть противоречия. И читает протокол допроса Калугина от 22 мая 2017 года. Там говорится, что осмотр проводился в служебном помещении «Роснефти», а ключ от сумки, как пояснил Улюкаев, ему передал Сечин.\

Каштанова снова пытается задать вопрос, от кого именно Калугин получил указание выехать на эксперимент. «От руководителя своего управления», — говорит Калугин. «От кого именно?» — уточняет адвокат. «Я не буду отвечать на этот вопрос», — отвечает свидетель.

Судья Лариса Семенова просит все-таки ответить. «От Ткачева Ивана Ивановича», — говорит Калугин. «Верно ли я понимаю, что это руководитель управления «К»?» — уточняет адвокат. «Верно», — подтверждает свидетель.

Следующим вопросы задает Алексей Улюкаев.

— Когда вы наблюдали действия по подготовке сумки, намазывание ручек и всё, о чем вы рассказали?

— Это был период подготовки эксперимента. Был еще октябрь.

— А за какой период времени, по вашему опыту, готовятся оперативные эксперименты? Какой интервал времени их разделяет?

Судья снимает вопрос.

Допрос продолжает Виктория Бурковская.

— Кто-нибудь, кроме Алексея Валентиновича, был доставлен в Следственный комитет?

— Я не знаю.

— Когда вы задавали вопросы Улюкаеву и делали смывы с его рук, вы действовали в соответствии с уголовным законодательством или в соответствии с правилами оперативно-разыскной деятельности?

— В соответствии с правилами оперативно-разыскных мероприятий.

«А все-таки кто дал указание задержать машину министра?» — спрашивает адвокат. «Честно говоря, я не помню», — говорит Калугин.

Вступается прокурор Непорожный. «Я не совсем понимаю. Наш свидетель ни слова не говорил о том, что ему такое указание давал кто-то конкретный. Он сказал лишь, что ему поступило такое поручение. Вопрос не имеет отношения к его показаниям», — говорит он.

«Я уже не помню. Прошло слишком много времени», — все же отвечает Калугин.

— Кто из сотрудников консультировался с вами при подготовке оперативного эксперимента? — спрашивает уже адвокат Лариса Каштанова. Свидетель мнется.

— Если бы он был заявлен свидетелем, вы бы сами у него могли об этом спросить.

— Ну мы же не знаем, заявлен он или нет.

— Хорошо. Это был оперативный сотрудник Калиниченко Александр Александрович, — отвечает Калугин.

«Вы его фактически допрашивали», — продолжает настаивать Гриднев. «Нет, я предложил ему добровольно выложить содержимое карманов. Он имел право отказаться. Я бы тогда сумку чем-нибудь взломал», — отвечает свидетель.

— Кроме Улюкаева и Макарова вы предлагали кому-то еще из участников следственных действий вывернуть карманы?

— Нет.

— А почему?

— У нас были основания подозревать, что сумка с купюрами принадлежит ему.

— То есть он был подозреваемым?

— Нет, он был лицом, участвующим в осмотре места происшествия. В этом качестве я занес его в протокол.

Гриднев продолжает задавать вопросы, почему не все этапы следственных действий были оформлены и описаны в протоколах. К примеру, об опросе Улюкаева и Макарова, о снятии смывов с рук в справках и рапортах ничего нет.

— Какие вопросы вы задавали Улюкаеву при опросе?

— Уточняющие. Я пытался выяснить, какое отношение он имеет к найденной сумке. Если бы он сказал, что это сумка его водителя и он хранит в ней личные вещи, я бы занес это в протокол.

Гриднев спрашивает, присутствовал ли сотрудник ФСБ в машине с Улюкаевым при доставке в Следственный комитет. Калугин говорит что сотрудник ФСБ действительно присутствовал в машине с Улюкаевым для обеспечения его безопасности. Гриднев спрашивает, что могло угрожать Улюкаеву. Калугин отвечает: «Мало ли. Москва, ночь».