Чайка увидел у прокуратуры «больший потенциал» по сравнению с СКР

Фото: Антон Новодережкин / ТАСС

Генпрокурор Юрий Чайка заявил, что прокуратуре необходимо вернуть часть полномочий для квалифицированного расследования уголовных дел. Об этом он сказал журналистам на совещании по вопросам защиты прав инвесторов на Урале, в Сибири и на Дальнем востоке, которое проходит 30 марта в Екатеринбурге, передает корреспондент РБК.

«Моя точка зрения: должен быть баланс полномочий между следствием и прокурорским надзором. Этот баланс сегодня нарушен. Я считаю, что часть полномочий должна быть возвращена прокуратуре для более полноценного, квалифицированного расследования уголовных дел. Потому что все-таки потенциал прокуратуры гораздо выше, чем у следственных органов», — заявил Чайка.

Так генпрокурор ответил на вопрос, хватает ли прокуратуре полномочий для расследования уголовных дел, подобных делу о пожаре в ТРК «Зимняя вишня» в Кемерово.

Он добавил, что в прокуратуре работают люди, которые «знают законодательство — и гражданское, и экономическое». «Именно прокурор формирует позицию от имени государства в суде. Естественно, следователь должен идти по тому руслу, по тому направлению, которое определяет прокурор, осуществляющий надзор и поддерживающий государственное обвинение», — заключил Чайка.

Это не первое за последнее время резкое заявление прокуратуры о следствии. В феврале Чайка заявил о «деградации» российских следователей. По его словам, 20 лет назад следователь и преступник вступали в «борьбу интеллектов» и соревновались, кто кого переиграет, но сейчас дела обстоят по-другому. «К сожалению, для многих наших следователей сегодня уголовно-процессуальное законодательство, нормы материального права — это космос», — заявил Чайка.

Ранее на коллегии Генпрокуратуры президент Владимир Путин призвал ведомство «усилить контроль за следствием на всех его уровнях». Он отметил, что следователи зачастую не до конца выполняют свою работу. В прошлом году на аналогичной коллегии Чайка раскритиковал СКР и МВД за долгие и некачественные расследования. В 2016 году следователям всех ведомств возвращено на дополнительное расследование свыше 19 тыс. дел, и во многих случаях это происходило в связи с нарушением прав обвиняемых или потерпевших, заявил тогда генпрокурор. При этом более трети всех уголовных дел находятся в производстве следствия слишком долго, добавил Чайка.

В 2013 году Чайка вменял в вину Следственному комитету «укрывательство преступлений» и заявлял, что прокурорам следует дать право возбуждать и прекращать уголовные дела, в том числе в отношении самих следователей.

В январе позиции Генпрокуратуры и СКР разошлись в связи с делом врача-гематолога Елены Мисюриной, которая была осуждена за оказание ненадлежащих услуг в связи со смертью пациента после простой манипуляции. Генпрокуратура требовала освободить Мисюрину из-под стражи и пересмотреть приговор, при этом еще в 2016 году замгенпрокурора Владимир Малиновский критиковал СКР за многочисленные небрежные дела о врачебных ошибках. В СКР в ответ выражали сомнения в компетентности прокуратуры по делу Мисюриной.

Также представитель прокуратуры Борис Локтионов заявлял в суде о причастности к получению взяток действующего начальника Главного следственного управления СКР по Москве Александра Дрыманова, которому при этом не предъявлено обвинение.

Заявления прокуратуры звучат на фоне сообщений о готовящейся новой реформе системы следствия. В конце прошлого года «Коммерсантъ» со ссылкой на неназванные источники сообщил о грядущей кадровой чистке в СКР, которая может закончиться реорганизацией ведомства — в частности, его переходом в состав Генпрокуратуры. Официальный представитель СКР Светлана Петренко называла информацию о прекращении существования ведомства «вбросами». В марте ПАСМИ сообщал о создании единого следственного органа, возглавит который действующий глава СКР Александр Бастрыкин. Дрыманов, выступая в Мосгорсуде, заявил: «Очень вероятно, что будет именно так, как там написано. Это серьезная информация из серьезных источников». Следственный комитет при прокуратуре (СКП) был создан в 2007 году, в 2011 году он был выделен из состава надзорного ведомства и получил самостоятельность.