За прошедшие 20 лет уголовные дела против крупных коммерсантов из исторических событий, определяющих правила игры для власти и бизнеса, стали рутинным инструментом в конфликтах элит. А аресты олигархов почти перестали быть предметами общественного интереса, указывают эксперты.

Наиболее часто бизнесменам и топ-менеджерам вменяют мошенничество в особо крупном размере (ч. 4 ст. 159 УК). По этому составу квалифицируют широкий спектр деяний: в случае фигурантов списка Forbes это хищения на господрядах, федеральных программах и бюджетных кредитах (братья Магомедовы, Владимир Дубов, Андрей Вавилов), невыполнение условий сделок, незаконный выкуп госсобственности (Борис Березовский) или сложные внутригрупповые сделки с предполагаемым ущербом для миноритариев (Михаил Абызов). Обвинения в мошенничестве были в разные годы предъявлены 13 бизнесменам из рейтинга Forbes. В дополнение к основному обвинению часто вменяют отмывание денег, полученных преступным путем (ст. 174.1 УК).

В нескольких случаях члены списка Forbes становились обвиняемыми в насильственных преступлениях: Михаилу Ходорковскому и Леониду Невзлину вменяли заказные убийства, Александру Лебедеву — побои, Юрию Шефлеру — применение силы в отношении представителя власти. Борис Березовский был фигурантом дела по редкой статье о насильственном захвате власти.

В последние годы стилистика работы силовиков в отношении крупных предпринимателей начала меняться. В 2018–2019 годах они стали чаще вменять бизнесменам и руководителям бизнес-структур особо тяжкий состав о создании организованного преступного сообщества (ст. 210 УК). Такие обвинения предъявили, в частности, братьям Магомедовым и Михаилу Абызову.

С 2005 года и по сей день единственными олигархами, получившими по приговору суда реальные сроки, остаются Михаил Ходорковский и Платон Лебедев. Большинство же крупных бизнесменов, которые стали фигурантами уголовных дел, 13 из 34, успели покинуть страну, подсчитал РБК. В отношении примерно трети из них дела были по тем или иным основаниям прекращены. Пока не окончены дела в отношении семи бизнесменов, в разное время входивших в сотню Forbes. Среди них есть и такие, кто находится под стражей с перспективой реального срока, как братья Магомедовы и Михаил Абызов, и такие, преследование которых формально не прекращено, но фактически уже не ведется (Глеб Фетисов и Дмитрий Костыгин).

Как уголовное дело влияет на актив и бизнесмена

В последние годы уголовное преследование, как правило, означает для бизнесмена потерю активов, констатирует в беседе с РБК общественный уполномоченный по защите прав предпринимателей, содержащихся под стражей, Александр Хуруджи. В качестве переломного в этом смысле события он называет дело владельца АФК «Система» Владимира Евтушенкова: «Крупная компания, вовлеченная во множество различных проектов, связанных с государством. Казалось бы, незыблемый человек, чьи позиции были очень сильны на тот момент, попадает под уголовное преследование. И он принимает решение просто отдать бизнес. Это ему обходится тяжело, но не убивает его. Остальные предприниматели обратили внимание на этот шаг», — пояснил Хуруджи.

В итоге бизнесмены, стараясь не допустить подобных ситуаций, стали понимать любые намеки или просьбы помочь государству — поддержать какой-то проект, принять социальную нагрузку. «Мы видим, как строятся мосты, поддерживается спорт, как готовилась Олимпиада. Например, сейчас все стараются друг друга переплюнуть в оказании помощи, связанной с пандемией коронавируса. Сегодня мы слышим, что средства выделил Владимир Потанин, завтра — что Алишер Усманов», — напоминает правозащитник.

«С точки зрения фундаментальных характеристик «Башнефть» привлекательна для инвестирования», — написал в своем отчете в 2014 году банк UBS. Но это не помешало буквально за несколько часов котировкам нефтяной компании, а также другим активам АФК «Система» рухнуть за несколько часов после сообщения о предъявлении обвинений Евтушенкову.

Даже на слухи о возможном уголовном деле и преследовании структур Михаила Гуцериева из-за подозрений в контрабанде нефти в декабре 2019-го и при наличии официального опровержения инвесторы реагировали нервно — котировки этих активов шли вниз.

Что изменилось

Уголовные дела против крупных бизнесменов уже не являются для страны столь значимыми событиями, как во времена ареста Ходорковского или преследования Березовского, констатировал в беседе с РБК политолог Алексей Макаркин: «Ходорковский был человеком известным, одним из олигархов, как тогда говорили. Сейчас это люди в основном малоизвестные для широкой аудитории. Ими интересуются эксперты, журналисты, предприниматели, но не более того».

В начале 2000-х это была политика, решалось, каковы будут правила игры: может ли бизнес влиять на политические процессы, может ли поддерживать структуры гражданского общества, которые критикуют власть, продолжает политолог. По итогам дела ЮКОСа сложилось понимание, что любое вмешательство бизнеса в политику должно быть санкционировано властью. «Ходорковский был общественно значимой фигурой, он выступал с заявлениями, которые были адресованы обществу. Ни Абызов, ни Магомедовы этим уже не занимались», — считает политолог.

Большая политика из дел, связанных с людьми из сотни Forbes, уже пропала, уверен эксперт, а если она и есть, то сводится теперь к некой аппаратной внутриэлитной борьбе.