радиоБарщевский счел разумным предельный срок давности по делам о приватизации
Десять лет — разумный срок для того, чтобы государство могло разобраться, «что, собственно, произошло с приватизацией», но один из ключевых вопросов заключается в том, с какого момента он отсчитывается, считает Барщевский
Михаил Барщевский (Фото: Андрей Любимов / РБК)
Десятилетний предельный срок исковой давности для оспаривания сделок о приватизации государственного имущества — оправданный, если в истории объекта нет криминальной и коррупционной составляющих, заявил в эфире Радио РБК бывший полпред правительства в Конституционном и Верховном судах Михаил Барщевский.
«Десять лет — разумный, на мой взгляд, достаточно срок для того, чтобы государство могло разобраться, а чего, собственно, произошло с приватизацией за последние десять лет. Знаете, как мальчишки в футболе говорят: «Ну, заиграли!» Все то, что было в 90-х годах, — «ну, заиграли!» — сказал он.
16 апреля правительство внесло в Госдуму законопроект о предельных сроках давности по спорам о приватизации государственного и муниципального имущества. Ст. 217 Гражданского кодекса предлагается дополнить нормой, по которой к таким искам будут применяться общие сроки исковой давности — три года с момента выявления нарушения. При этом вводится ограничение: срок не может превышать десяти лет со дня нарушения права. По истечении этого периода суд обязан отказать в удовлетворении требований о возврате имущества в пользу государства.
Согласно пояснительной записке, нововведение не затронет процессы изъятия имущества по «антикоррупционным» и «антиэкстремистским» искам.
Как отметили в Минэкономразвития, сейчас судебная практика нередко позволяет изымать имущество, приватизированное 15–30 лет назад, без учета сроков исковой давности.
Барщевский указал на различие между сделками с нарушением антикоррупционного законодательства и обычными ошибками в применении норм: «То, о чем мы сейчас говорим, — это приватизация, которая не имеет коррупционной составляющей. Она была проведена неправильно в связи, допустим, с тем, что муниципалитет принял решение, которое имела право принять область или регион». В таких сделках «нет ничего преступного, здесь есть неправильное применение закона».
Первый ключевой вопрос, по мнению Барщевского, заключается в определении начала срока: сейчас в судебной практике часто встречаются ситуации, в которых срок считается с момента, когда о сделке узнали Росимущество или прокуратура: «Например, объект недвижимости я зарегистрировал в едином реестре 15 лет назад. Прокуратура говорит: а мы узнали об этом только два года назад».
Второй вопрос — будет ли применяться новая норма к делам, по которым судебное решение уже вынесено и вступило в законную силу, но не было кассации. «Насколько я слышал, в пояснительной записке говорилось о том, что к этим делам не применяется новая норма закона. У меня это вызывает некоторые сомнения, потому что есть общее правило — действие закона во времени и в пространстве. В уголовном праве это четко сказано, что закон, улучшающий положение обвиняемого, применяется в обязательном порядке, а ухудшающий не может применяться. В гражданском праве такого постулата прямого нет, но с точки зрения здравого смысла, наверное, это стоило бы все-таки применять», — считает он.
Проект о сроках давности приватизации подготовило Минэкономразвития, в марте его одобрила правкомиссия. В министерстве отмечали, что нововведение станет «сигналом о надежной защите» прав собственности для тех, кто долгие годы развивал и вкладывал средства в предприятия, даже если более десяти лет назад при приватизации были допущены процедурные нарушения.
