Nord Stream AG (оператор взорванного в 2022 году газопровода «Северный поток») добилась приобщения к спору со страховщиками Lloyd's Insurance Company и Arch Insurance материалов немецкого уголовного расследования по взрывам на трубопроводе. Высокий суд Лондона принял соответствующее ходатайство Nord Stream, несмотря на сопротивление страховщиков. РБК ознакомился с судебными документами.

Спор между оператором и страховыми компаниями о покрытии ущерба на сумму более €500 млн выходит на стадию пятинедельного разбирательства, предварительные слушания начались 14 апреля.

Lloyd's и Arch, которые в разбирательстве выступают ответчиками от имени нескольких страховщиков, пытались блокировать возможность использовать во время слушаний документы немецкой прокуратуры. Они продолжают настаивать, что все повреждения трубопровода являются частью единой атаки, связанной с геополитическим конфликтом, и потому подпадают под военные исключения из страхового покрытия. Страховщики также критиковали идею ограничить использование материалов уголовного расследования Германии: по их оценке, ограничения могут затронуть всю или большую часть показаний шести технических экспертов, а часть вступительных и заключительных речей придется проводить в закрытом режиме. В итоге до половины процесса может оказаться закрытой, что противоречит британским принципам открытого правосудия.

Lloyd's и Arch выступают против закрытия процесса и аргументируют это тем, что закон § 353d УК Германии не имеет экстерриториального действия, поэтому риск уголовного преследования в ФРГ не доказан. Кроме того, страховщики недовольны, что Nord Stream не представила экспертного заключения по немецкому праву, чтобы обосновать необходимость ограниченного использования материалов расследования. Они также указывали, что такой порядок рассмотрения дела создает сложности в виде постоянных переходов в закрытые заседания, и говорили о невозможности свободно проводить перекрестный допрос. Все это может затянуть процесс, считают Lloyd's и Arch.

Однако Высокий суд Лондона все же согласился приобщить к делу материалы немецкого уголовного расследования, но ввел специальный режим для документов (Filing Modification Order). Окончательно не решено, как именно эти материалы будут использоваться в ходе самого процесса, чтобы не нарушить немецкое законодательство, — можно ли будет их зачитывать и обсуждать публично или придется частично уходить в закрытые заседания. Этот вопрос отложен до начала слушаний.

РБК направил запросы в пресс-службы Nord Stream AG, Lloyd's и Arch.

Центральный вопрос слушаний, которые начались 14 апреля: являются ли повреждения газопровода, нанесенные в результате взрыва в сентябре 2022 года, страховым случаем? Nord Stream подал иск к Lloyd's и Arch в феврале 2024 года, а в сентябре обновил свои требования. В иске оператор зафиксировал повреждения обеих ниток от взрывов, а также вмятину на второй нитке газопровода.

Предварительно, восстановление «Северного потока», включая работу по удалению воды из труб, их стабилизацию, ремонт и восполнение утраченных запасов газа, стоит «как минимум €1,2 млрд», ранее оценивали в Nord Stream AG. Оператор считает, что по условиям страховых полисов он имеет право компенсировать €380 млн за ущерб от взрывов на обеих нитках СП вне зависимости от того, считать ли каждый взрыв отдельным происшествием или единым событием. Еще €190 млн положены компании за возникновение вмятины в результате отдельного страхового события; €3,76 млн Nord Stream AG требует на возмещение стоимости первичного освидетельствования ущерба, проведенного Svarog LLP.

Lloyd's и Arch отказывают Nord Stream AG в выплате компенсации. Свою позицию они аргументируют тем, что газопровод пострадал в результате военных действий, связанных с конфликтом между Россией и Украиной. В ходе подготовки к предстоящим слушаниям страховщики в своих тезисах для защиты утверждают, что ущерб газопроводу причинен «по приказу правительства», а такие риски не включены в страховые полисы. Nord Stream, в свою очередь, настаивает, что эта оговорка неприменима, потому что в договор прямо включено условие, покрывающее убытки, возникшие в результате намеренного уничтожения или повреждения застрахованного имущества третьими лицами, — так называемая оговорка об умышленном повреждении. Это условие может распространяться даже на действия государственных органов.

Как стороны используют материалы прокуратуры Германии

Опрошенные РБК эксперты считают, что оператор «Северного потока» делает ставку на материалы немецкого уголовного расследования, чтобы подтвердить факт внешнего вмешательства. Одновременно Nord Stream требует ограничить публичное раскрытие документов, ссылаясь на закон § 353d Уголовного кодекса Германии, который запрещает публикацию или дословное цитирование материалов уголовного дела до их оглашения в суде.

Как пояснил адвокат, советник «Рустам Курмаев и партнеры» Георгий Сухов, Nord Stream AG стремится представить материалы расследования как доказательство страхового случая, но при этом ограничить их публичное распространение, чтобы не нарушить немецкое законодательство. По словам управляющего партнера адвокатского бюро «Акцепт» Андрея Крючкова, для оператора газопровода материалы уголовного расследования ФРГ — наиболее важное доказательство умышленного причинения ущерба застрахованному имуществу со стороны третьих лиц. Тем временем ответчик в лице страховщиков стремится этого не допустить, поскольку сейчас выводы следствия по уголовному делу, возбужденному в Германии, являются если не единственным, то наиболее важным доказательством наличия внешнего вмешательства в работу газопровода.

Действия Lloyd's и Arch — классическая форма игры «черными», считает руководитель страховой практики МЭФ Legal Иван Рыбаков. «Понимая опасность доказательств из немецкого уголовного процесса (а там, скорее всего, четко будет виден военно-политический элемент повреждений, что докажет применимость либо военных оговорок, либо «оговорки об умышленном повреждении»), они пытаются сделать невозможным их использование, создавая такие условия раскрытия немецких материалов в английском суде, которые неприемлемы для юридической природы этих материалов, — пояснил он. — Истец, напротив, хочет эти материалы использовать, но при этом защитить их от неограниченного публичного разглашения, чтобы не нарушить немецкий уголовный запрет и не поставить под удар само расследование».

На первый взгляд, по словам Рыбакова, парадоксально, что Lloyd's и Arch не требуют полностью закрытых слушаний. Обычно страховщики выступают за конфиденциальность, но в этом деле вдруг стали настаивать на принципах открытости. Но их логика безупречна с тактической точки зрения, считает юрист. Lloyd's и Arch получают возможность публично давить на истца, создавая образ «борцов за прозрачность» и выставляя Nord Stream AG стороной, которая что-то скрывает.

Английское право против немецкого

У Nord Stream есть все шансы использовать материалы расследования, соблюдая баланс между английским и немецким законодательством, считают эксперты. Немецкий § 353d Уголовного кодекса оставляет пространство для маневра. Закон запрещает «дословную» публикацию официальных документов уголовного дела до их оглашения в открытом судебном заседании, но пересказ содержания своими словами остается допустимым. Именно на этот нюанс и опирается оператор «Северного потока», предлагая суду частично открытый режим, подчеркивает Рыбаков. Судья и стороны могут ссылаться на содержание документов, пересказывать его, задавать вопросы, но избегать дословного цитирования.

По сравнению с российским законодательством нормы ФРГ менее строгие. В России разглашение данных предварительного расследования запрещено даже частично и независимо от формы сообщения, добавляет юрист.

Однако если адвокат будет воспроизводить структуру документа абзац за абзацем, лишь заменяя слова синонимами, немецкий суд вправе расценить это как передачу «существенной части» результатов расследования вопреки формальному отсутствию дословности, говорит старший юрист судебной практики BBNP Андрей Сафонов. Именно поэтому в материалах дела Nord Stream AG предлагает ссылаться на содержание документов за счет краткого изложения, ограниченных ссылок и чтения документа участниками процесса без его устного оглашения для публики, поясняет Сухов.

В то же время немецкий закон, запрещающий распространение материалов следствия, не является для Высокого суда Лондона абсолютным, поэтому суд не пойдет на закрытие большей части слушаний, чтобы не нарушить свои принципы открытого правосудия. По словам Крючкова, в британской практике вероятность полностью закрытых слушаний в коммерческом споре крайне низка. Более того, юрист уверен, что Высокий суд Лондона в первую очередь руководствуется нормами законодательства Великобритании и ограничения, установленные в других странах, могут учитываться, но если для вынесения объективного решения суду необходимо игнорировать такие ограничения, это будет сделано.

С этой точкой зрения согласен и Рыбаков: английский суд не будет автоматически подчиняться иностранному закону, если тот вступает в противоречие с его собственными принципами правосудия. В этом вопросе за последние годы английская судебная практика выработала довольно устойчивый подход, который часто называют «тестом Mellat» по названию дела иранского банка, где этот подход впервые был детально сформулирован. Согласно этому тесту, когда сторона заявляет, что раскрытие документов в английском процессе грозит ей уголовным преследованием в иностранной юрисдикции, суд последовательно проходит три стадии:

• оценивает, нарушает ли раскрытие иностранный уголовный закон;
• проверяет, насколько реальна угроза привлечения к ответственности;
• если угроза реальна, взвешивает ее против того, насколько эти документы важны для справедливого разрешения спора в Лондоне.

«Сам по себе риск преследования не является безусловным препятствием — это лишь один из факторов, который суд учитывает при принятии решения, а бремя доказывания реальности такого риска лежит на стороне, которая пытается скрыть документы», — подчеркивает юрист.

Суд, по сути, уже начал применять этот тест в данном деле. Он не отклонил просьбу Nord Stream о защите немецких материалов, а занял взвешенную позицию, разрешив привлечь немецких экспертов для толкования § 353d УК Германии, и ввел специальный режим. Но окончательное решение о том, как именно эти документы будут использоваться в ходе слушаний — можно ли их будет дословно цитировать в открытом суде или придется пересказывать содержание своими словами, а возможно, и уходить в закрытые заседания, — суд отложил до начала процесса, чтобы принять его после детального изучения экспертных заключений о немецком праве и оценки реального риска преследования.